Справочник врача 21

Поиск по медицинской литературе


Эпилептический характер




У одних больных эти изменения сочетаются с повышенной раздражительностью, придирчивостью, склонностью к ссорам, вспышкам злобы, что нередко сопровождается опасными и жестокими действиями, направленными на окружающих. У других, напротив, преобладают робость, боязливость, склонность к самоуничижению, утрированная любезность, льстивость и подобострастие, почтительность и ласковость в обращении. Эти полярные свойства характера могут сосуществовать. Часто невозможно предугадать, как поведет себя больной, так как «перемежаемость психических явлений в сфере чувствования и нрава составляет выдающуюся черту в характере эпилептиков». Если указанные характерологические изменения парциальны и слабо выражены, профессиональная и жизненная адаптация сохранена, то говорят об эпилептическом характере. Резкие характерологические сдвиги, сопровождаемые отчетливыми изменениями памяти, прежде всего на факты, не имеющие к больному отношения, позволяют диагностировать эпилептическое концентрическое слабоумие. У больных эпилепсией наблюдаются и некоторые неспецифические соматоневрологические симптомы: диспластичность телосложения, замедленность, неловкость, неуклюжесть моторики, дефекты произношения. После припадков выявляются патологические рефлексы, возможны параличи и парезы конечностей, расстройство речи (афазия). [стр. 116 ⇒]

Описанные выше пароксизмальные расстройства всегда сопровождаются нарастающими изменениями личности. Больным эпилепсией свойственны особые черты характера – эпилептический характер. При большой медлительности, тугоподвижности мышления и действий они крайне возбудимы, взрывчаты, склонны придавать большое значение мелочам, застревать на деталях. Они чрезвычайно самолюбивы, эгоистичны, злопамятны, в то же время мелочно аккуратны, пунктуальны. Больные любят чистоту, порядок; их вещи, к которым они очень привыкают, должны всегда стоять на одних и тех же местах. Выполняя какую-то работу, они все делают чрезвычайно тщательно, кропотливо. Особенно показательны в этом плане их рисунки, все самые мельчайшие детали которых выполнены очень тщательно и аккуратно. [стр. 96 ⇒]

Следует подчеркнуть, что в группе закрытых травм головного мозга, осложненных эпилептическими припадками, наблюдаются различные клинические варианты, в зависимости от качества болезненного субстрата. На клинических особенностях отдельных вариантов эпилепсии, возникшей в связи с перенесенной черепно-мозговой травмой, мы остановимся в следующей лекции. Отметим лишь, что характерной особенностью травматической эпилепсии является частота припадков с подкорковым компонентом; богатством выразительных движений и вегетативных расстройств и что, наряду с эпилептиформными припадками, отмечаются и истерические. С течением времени припадки эпилептического характера, а также колебания настроения в сторону подавленности, угрюмости, тоскливости, злобности преобладают. Частые припадки и длительность заболевания обусловливают снижение интеллектуальной работоспособности, нарушение памяти, неспособность к усвоению новых навыков, снижение творческой инициативы в работе, медлительность. Однако и у этих больных нередко обнаруживаются явления травматической церебрастении: повышенная утомляемость, истощаемость. поверхностность. [стр. 145 ⇒]

Как видно из изложенного, генез самих припадков при эпилепсии и их полиморфизм, равно как и генез приступов затемнения сознания и психозов, являющихся следствием более тяжелых степеней того же по существу отравления, которое ведет к судорожному припадку, можно считать более или менее понятными. Интересен вопрос: в каком отношении к существу болезни находятся особенности характера эпилептиков? Что между этими сторонами клинической картины существует определенная связь, не подлежит никакому сомнению. Можно думать, что характер, как И вообще психические особенности, это что-то основное, фон, на котором развивается наклонность к судорожным формам реакции. Ремер проследил в течение нескольких поколений две швейцарские семьи, в которых было много эпилептиков, и мог убедиться не только в том, что между тем и другим существует определенная корреляция, но что появление особого характера в ряде поколении является чем-то основным, первичным, вслед за чем в следующем поколении появляются и судорожные припадки. При этом из различных компонентов эпилептического характера к существу болезни особенно тесное отношение имеет взрывчатость, типичная для определенной группы эпилептиков, именно эксплозивных. Ее нужно объяснять главным образом своеобразными сдвигами в эндокринных системах с усилением всего того, что ведет к повышению возбудимости. Аналогичными сдвигами, хотя идущими в другом направлении, нужно объяснять те черты, которые характеризуют так называемый дефензивный тип. Связь относящихся к нему признаков с существом болезни нужно признать однако более рыхлой. Это видно и из того, что не только отдельные черты, но и целые комплексы их, характерные именно для эпилепсии, можно встретить и в других случаях. Например педантизм, аккуратность, грубый эгоизм и наклонность собирать около себя всякое... [стр. 371 ⇒]

Современники Достоевского, как и последующие поколения, постоянно манипулировали его образом, делая из него то героя, то антигероя, то пророка и визионера, наподобие «безумным гениям» эпохи романтизма, то разрушенного болезнью полуидиота, чей недуг мешал ему видеть вещи в их истинном свете27. Если датский критик Георг Брандес писал об «эпилептическом характере» произведений Достоевского как свидетельстве его «ясновидения», то психиатр Ломброзо вывел писателя образчиком «эпилептического гения», быстрыми шагами идущего к вырождению28. И в наше время психиатры продолжают писать о том, что эпилепсия Достоевского оказалась «пусковым моментом той сверхидеи мировой гармонии, что как путеводная звезда вела писателя на протяжении всего его творчества»29. Даже если на словах психиатры и историки литературы стремились к тому, чтобы прояснить диагноз и демифологизировать болезнь Достоевского, их работы на деле производили противоположный эффект. [стр. 69 ⇒]

Они нередко свои припадки скрывают — "диссимилируют" их или сами о них ничего не помнят. Для духовной личности человека это заболевание ставит по существу те же проблемы, как и всякая телесная, соматическая болезнь. Такая форма эпилепсии была у Цезаря, Магомета и, видимо, у св. Тихона Задонского, который из-за припадков должен был оставить епископскую кафедру и ограничить свою деятельность литературными трудами и заботой о человеческих душах. Его высокий моральный уровень и очень теплое отношение к страданиям людей особо отмечает М. Горький, вообще не склонный к положительным оценкам священнослужителей, встречающихся на его жизненном пути. Эта форма эпилепсии может развиваться у людей различного склада личности, но есть некоторые особенности, которые чаще других сочетаются с припадками "падучей" болезни, входят в структуру типичного наследственного предрасположения к этой болезни, а нередко углубляются, "заостряются" в ходе болезни и достигают степени бросающейся в глаза патологии, особенно при учащении припадков, которые являются одним из симптомов обострения болезни. Обязанность духовника в отношении этих больных двоякая: 1. Помочь больному правильно отнестись к своей болезни, освободить его от страха перед припадком, побудить к активному лечению современными и достаточно эффективными антисудорожными и другими необходимыми лекарственными средствами, а также содействовать квалифицированному обследованию больного, чтобы выяснить, не является ли причиной эпилепсии менинго-энцефалит, опухоль, травмы мозга, которые требуют специального лечения. 2. Помочь больному в борьбе с патологическими проявлениями в его характере и поведении, критическом осознании своих аномалий характера и мышления (о чем речь — ниже). В психиатрии эти патологические черты личности больных эпилепсией определяются как "эпилептоидные", а в более тяжелых случаях как "эпилептический характер". Известны несколько его вариантов: а) возбудимые, агрессивные люди сильных, непреодолимых влечений, безудержных вспышек гнева и страсти, приступов злобного агрессивного поведения. После таких вспышек больной может раскаиваться, просить прощения, сознавать безнравственность и греховность своего поведения, давать обещание исправиться; верующий человек может искать помощи в этой трудной борьбе в молитве, что создает такому человеку репутацию неискренности и ханжества, так как приступы гнева и агрессивного поведения повторяются. Отсюда определение старых учебников эпилептика как "человека с камнем за пазухой и молитвенником в кармане". б) Астенизированные, утомляемые или тугоподвижные, медлительные, с преобладанием не агрессивных, а защитных реакций ("дефективный тип"), вязких аффектов, инертности мысли. У одних доминирует чувство долга и сочувствия к людям, "гиперсоциального" поведения, у других преобладает практичность, бережливость, скупость, хозяйственность, что в условиях старого общества также расценивалось как "гиперсоциальность", типы "крепкого", "эгоистического" хозяина-кулака или "скупого рыцаря". в) Больные, склонные к тяжелым расстройствам настроения "дистрофиям", наступающим без внешних причин приступа мрачной, злобной тоскливости, ворчливости, недовольства, продолжающимся от нескольких часов ("встал с левой ноги") до нескольких дней. Такие приступы могут сопровождаться неудержимым влечением к алкоголю или к движению, что создает картину запойного пьянства и периодического бродяжничества ("эпилептическая фуга-бегство"). В других случаях такие приступы проходят под знаком подъема настроения и... [стр. 22 ⇒]

О тактике врача и духовника в отношении этих вариантов эпилептических характеров речь будет идти подробнее при описании вариантов патологических характеров (психопатий). Конечно, если до болезни пациент отличался сильным характером, высоким интеллектом и уравновешенным типом высшей нервной деятельности, его сопротивляемость болезни сохраняется дольше и борьба с патологическими чертами характера ведется более успешно, чем при врожденной неуравновешенности и патологических чертах характера. Наоборот, в тяжелых и далеко зашедших случаях эпилепсии, в особенности начавшейся в детстве или осложненной другими заболеваниями головного мозга, может развиться картина "эпилептического слабоумия" со снижением памяти, способности к суждениям. с медлительностью, вязкостью, тугоподвижностью мыслительных процессов, узостью и эгоистической направленностью интересов, способностью к односторонним, необъективным суждениям, продиктованным аффектом и достигающим степени бредовой убежденности в правильности своих патологических идей (например, ревности, преследования, сутяжничества и т.п.). Эти тяжелые случаи часто развиваются при второй форме ("смешанной" или "психоэпилепсии"), но даже и при редких припадках они крайне затрудняют приспособление этих больных к жизни в коллективе и полезную трудовую деятельность. Такие больные эпилепсией со слабоумием и бредовыми идеями, недоступными критике и коррекции, подолгу находятся в лечебных учреждениях и могут продуктивно работать при постоянном лечении и коррекции их поведения со стороны медперсонала или родных в семье. Б. Другая форма эпилепсии кроме судорожных припадков проявляется в психических эквивалентах ("заменителях" припадков), приступах помрачения или полного выключения сознания с галлюцинациями, бредом, злобным аффектом, безудержной агрессией и опасностью для окружающих или наоборот — в состояниях экстаза, озарения, также с галлюцинаторными переживаниями. Такие состояния помрачения сознания могут быть краткими и протекать в виде "выключения", "отключения" от окружающей обстановки, "отсутствия" (французское — absense), с неясным бормотанием, причмокиванием или другими бессмысленными "автоматизированными" движениями, бегства, "фуги" вращения и т.п. Эти психические эквиваленты могут наступать в качестве предвестников больших судорожных припадков или, наоборот, непосредственно следовать за припадком. Такие "сложные" смешанные формы эпилепсии с судорожными припадками и психическими эквивалентами быстрее приводят к более грубым изменениям личности со снижением интеллекта и нарушением правильного поведения в семье и обществе. Описанные выше типичные варианты характерологических нарушений выступают здесь в более грубой форме, в сложных сочетаниях "полярных" — противоположных качеств: черты грубости, агрессивности, гневливости сочетаются с чертами угодливости, слащавости, льстивости и другими защитными формами поведения (полярность агрессивности и дефензивности). Или черты вязкости, медлительности, тугоподвижности, "гиперсоциальности" — с вспышками гнева, безудержных влечений, жестокости и т.д. (полярность связанности, замедленности и безудержных влечений — gebunden-getreeben немецких авторов). Или, наконец, полярность просветления, экстаза, подъема настроения и мрачной, злобной тоскливости и упадка. Такие сочетания одновременно проявляющихся или сменяющих друг друга противоречивых полярных признаков производят тяжелое впечатление двойственности, "двойниче-ства", противоречивости (Иван Грозный — как пример такого эпилептического характера). При частых припадках и эквивалентах, при отсутствии светлых промежутков и восстановления критического отношения к своему поведению у больных утрачивается... [стр. 23 ⇒]

Изменения психики при эпилепсии. Значение возраста. При длительном течении заболевания у больных часто появляются определенные, ранее им не свойственные черты, возникает так называемый эпилептический характер. Своеобразно меняется и мышление больного, при неблагоприятном течении заболевания доходящее до типичного эпилептического слабоумия. Круг интересов больных сужается, они становятся все более эгоистичными, у них «теряется богатство красок и чувства высыхают» (Гризингер В.). Собственное здоровье, собственные мелочные интересы — вот что все более отчетливо ставится в центр вни... [стр. 45 ⇒]

Методика «Классификации» применяется для исследования процессов обобщения и отвлечения, последовательности суждений. Впервые она была предложена K. Goldstein (1920) для исследования больных с афазиями. Модифицированная методика включает набор карточек с изображением животных, растений и предметов. Изображения могут заменяться надписями. Предлагается разложить карточки на группы так, чтобы они содержали однородные предметы и могли быть названы обобщающим словом. Оцениваются: 1) число этапов, затраченных на окончательную классификацию предметов (выделяются три группы — животные, цветы, неодушевленные предметы); 2) принципы классификации. На основании методики классификации понятий можно подтвердить клинически диагностируемые специфические расстройства мышления. Конкретность мышления может подтвердиться органически обусловленными психических расстройств, склонность к  излишней детализации — эпилептический характер ассоциативных нарушений, опора мышления на латентные признаки — нарушения мышления шизофренического спектра. «Исключение понятий» позволяет оценить уровень процессов обобщения и  исключения, способность выделять существенные признаки предметов. Существуют вербальный и невербальный варианты методики. Исследуемому предлагается исключить из четырех предметов/слов один предмет или слово, которые не подходят к остальным, сходным по общему для них признаку. Анализ методики сходен с методикой классификации понятий. Методика «Выделение существенных признаков» помогает установить как исследуемый понимает главные и второстепенные признаки предметов и явлений. Характер выделения признаков свидетельствует о преобладании абстрактного или конкретного стиля мышления. При выполнении методики необходимо к слову, стоящему перед скобками, выбрать два слова (признака) предмета или явления, расположенных в скобках и являющихся неотъемлемыми признаками слова перед скобками. «Ассоциативный эксперимент» используется для оценки качественной специфики мышления. При проведении исследования предлагается привести первую пришедшую на ум ассоциацию на предъявляемые слова. Исследование нарушений интеллекта позволяет уточнить характер и тяжесть снижения интеллекта. Интеллект оценивается опосредованно при исследовании мышления, понимания переносного смысла пословиц и поговорок, общей осведомленности, составляющих основу теста Векслера. Метод Векслера состоит из 11 отдельных методик, субтестов, разделенных на вербальную и невербальную группы. Тест прогрессивных матриц Равена состоит из 60 заданий, распределенных по пяти сериям. В каждой серии представлено изображение полотна с геометрическим рисунком и несколько матриц с одной недостающей частью. Необходимо обнаружить закономерности в матрицах и подобрать из 6–8 предложенных рисунков ту матрицу, которой недостает в полном изображении. От серии к серии задания усложняются. Результаты оцениваются по количеству правильно подобранных недостающих фрагментов по каждому заданию. Исследование нарушений эмоций оценивает аффективные нарушения с помощью патопсихологических методик. На определение степени выраженности тревоги направлена шкала Спилбергера, депрессии — опросники Бека, Зунга. Проективный тест Люшера используется для оценки эмоциональных нарушений. Он представляет собой набор карточек разного цвета (обычно проводят восьмицветный тест). [стр. 35 ⇒]

Например, больной без всякой цели входит в чужую квартиру, предварительно вытерев ноги и позвонив, или садится в первый встречный транспорт, совершенно не представляя, куда и зачем он едет. Внешне такой больной может произвести впечатление рассеянного, уставшего или слегка подвыпившего человека, а иногда и ничем не обратить на себя внимание. Состояния амбулаторного автоматизма также длятся от нескольких минут до нескольких дней и заканчиваются полной амнезией. Женщина, проживающая с семьей на Дальнем Востоке, вдруг, совершенно неожиданно для себя, очутилась в Москве с грудным ребенком на руках. Как она попала в Москву, на чем ехала, больная совершенно не помнила. Глава 24. Эпилепсия 331 Сумеречные состояния сознания могут возникать не только днем, но и ночью, среди сна. В таком случае говорят о лунатизме (сомнамбулизме). Однако следует помнить, что далеко не все проявления лунатизма относятся к эпилепсии. Это могут быть и случаи сумеречного сознания истерического происхождения, и просто частичный сон. Некоторое сходство с сумеречными состояниями сознания имеют так называемые особые состояния (Гуревич М.О.), которые «примерно так относятся к сумеречным состояниям сознания, как джексоновскии припадок к генерализованному эпилептическому». При особых состояниях не бывает выраженных изменений сознания и последующей амнезии, но характерны изменения настроения, расстройства мышления и особенно нарушения восприятия в виде так называемого расстройства сенсорного синтеза. Больной растерян, испытывает страх, ему кажется, что окружающие предметы изменились, стены колеблются, сдвигаются, голова его стала неестественно громадной, ноги исчезают и т.д. Больные при этом могут переживать состояния типа deja vu, jamais vu, деперсонализации, изменение чувства времени и т.д. Длительность особых состояний такая же, как и сумеречных состояний. 24.1.3. Изменения личности больного эпилепсией При длительном течении заболевания у больных часто появляются определенные, ранее им не свойственные черты, возникает так называемый эпилептический характер. Своеобразно меняется и мышление больного, при неблагоприятном течении заболевания доходящее до типичного эпилептического слабоумия. Круг интересов больных сужается, они становятся все более эгоистичными, у них «теряется богатство красок и чувства высыхают» (Гризингер В.). Собственное здоровье, собственные мелочные интересы — вот что все более отчетливо ставится в центр внимания больного. Внутренняя холодность к окружающим нередко маскируется показной нежностью и любезностью. Больные становятся придирчивыми, мелочными, педантичными, любят поучать, объявляют себя поборниками справедливости, обычно понимая справедливость очень односторонне. В характере больных появляется своеобразная полюсность, легкий переход от одной крайности к другой1. Они то очень приветливы, добродушны, откровенны, порой даже слащавы и навязчиво-льстивы, то необыкновенно злобны и агрессивны. Склонность к внезапно наступающим бурным приступам гневливости вообще составляет одну из самых ярЖан Фальре, одним из первых описавший эпилептический характер, указывал, что «перемежаемость явлений как в сфере чувствования, так и умственных способностей составляет выдающуюся черту в характере эпилептиков». 332 Часть III. Частная психиатрия ких черт эпилептического характера. Аффекты ярости, которые легко, часто без всяких поводов, возникают у больных эпилепсией, настолько демонстративны, что Ч.Дарвин в своем труде об эмоциях животных и человека взял в качестве одного из примеров именно злобную реакцию больного эпилепсией. Вместе с тем больным эпилепсией свойственны инертность, малоподвижность эмоциональных реакций, что внешне выражается в злопамятстве, «застревании» на обидах, часто мнимых, мстительности Типично меняется мышление больных эпилепсией: оно становится вязким, с наклонностью к детализации При длительном и неблагоприятном течении заболевания особенности мышления становятся все более отчетливыми: нарастает своеобразное эпилептическое слабоумие. Больной теряет способность отделять главное, существенное от второстепенного, от мелких деталей, ему все кажется важным и нужным, он вязнет в мелочах, с большим трудом переключается с одной темы на другую Мышление больного становится все более конкретно-описательным, снижается память, оскудевает словарный запас, появляется так называемая олигофазия. Больной обычно... [стр. 188 ⇒]

Больной в состоянии лишь употреблять очень небольшое количество слов в виде стандартных выражений, насыщенных уменьшительно-ласкательными словами: «кроваточка», «домик», «коровка», «одеяльце», «докторочек» и др. Считается, что эпилептическое слабоумие особенно выражено при наличии в клинической картине заболевания частых больших судорожных припадков, а формирование эпилептического характера и мышления наиболее связано с психотическими расстройствами (эквивалентами). [стр. 221 ⇒]

Вопрос об эпилепсии или, правильнее говоря, об эпилепсиях, несмотря на свою давность, до сих пор является очень спорным и даже во многих принципиальных своих сторонах— совершенно нерешенным; его вновь пересматривают (Крепелин), ставят программным на специальных съездах (Рейхардт), наконец, пишут обзоры (Груле) той громадной литературы, которая выходит по данному вопросу. Конечно, спорные и неясные пункты могут быть сколько-нибудь определенно разрешены только достаточно большим, при этом правильно оцененным и прослеженным клиническим материалом, — однако некоторые разногласия и недоразумения по вопросу об эпилепсии, думается нам, происходят от слишком произвольного и не вполне отчетливого пользования терминами: эпилепсия и эпилептоид, эпилептический характер и эпилептическое слабоумие и т. п. Вот на некоторых наиболее острых сторонах клинического учения об эпилепсии мы бы и хотели остановиться. [стр. 9 ⇒]

Второй пункт, это — вопрос об эпилептическом характере или эпилептическом слабоумии. Генуинная, идиопатическая эпилепсия, как болезненный процесс, как прогредиентное душевное заболевание, приводит в своем течении, как болезни, рано или поздно к определенному исходному состоянию. Это исходное состояние характерно, почти специфично для генуинной эпилепсии. В этом отношении между генуинной эпилепсией и шизофренией может быть проведена полная параллель: и эпилептическое исходное/состояние, и шизофреническое в типичных случаях настолько определенны, что диагноз заболевания может быть установлен с необходимой точностью по соответствующему статусу. Психическая картина эпилептического исходного состояния изучена и описана во всех подробностях уже очень давно и нет никакой надобности останавливаться на этой картине. Одним из постоянных и основных компонентов этой кйртины является ослабление интеллекта, слабоумие; вот почему, думается нам, говоря об эпилептическом исходном состоянии, следует говорить об эпилептическом слабоумии, и, напротив, не следует говорить об эпилептическом характере, — и это по двум основаниям: во-первых, когда говорят о характере, то всегда имеются в виду не нажитые, не приобретенные в течение жизни и тем более в течение болезни, а врожденные свойства психики; во-вторых, в понятие о характере совершенно не входит в виде необходимого условия упадок интеллекта, т. е. слабоумие. [стр. 10 ⇒]

Эпилептическое слабоумие как исход генуинной эпилепсии в достаточной мере специфично; в то же время если не аналогичная, то во всяком случае близкая к этому эпилептическому слабоумию психика встречается при целом ряде душевных заболеваний. Здесь опять приходится говорить о расширении устанавливаемых нами клинических симптомо-комплексов. Вот почему более других склонные к обобщениям французы (Поль Бонкур, Маршанд и Ное) уже давно стали говорить не об эпилептическом характере, а о так называемом эпилептическом характере, подчеркивая этим образным выражением то обстоятельство, что связь между эпилептическими припадками и соответствующим изменением личности вовсе не является неразрывной и безусловно необходимой. Чаще всего близкая (но неаналогичная) к эпилептическому слабоумию психика встречается при хронических заболеваниях, развивающихся в связи с той или другой инфекцией, при некоторых формах артериосклероза головного мозга, при известной локализации опухоли головного мозга, в некоторых случаях церебрального люэса и т. д. Эпилептические или эпилептиформные припадки могут сопутствовать страданию, но могут и отсутствовать. [стр. 10 ⇒]

Одни авторы считают эпилептический характер патогномоничным для эпилепсии, имеющем для диагноза большее значение, чем типичный судорожный припадок. Другие совершенно отрицают наличие характерологических изменений, связанных с заболеванием. Но даже те исследователи, которые признают характерологические изменения законными для эпилепсии, органически связанными с болезнью, далеко не едины во взгляде на место эпилептического характера в... [стр. 119 ⇒]

Если для одних «характер, как и вообще психические особенности, являются фоном, на котором развивается наклонность к судорожным формам реакции» (Гиляровский В.А., 1935), то, по мнению других исследователей, эпилептический характер — следствие болезни и ее внешних проявлений. «Эпилептический процесс оказывает особое влияние наличность больного, постепенно изменяя ее здоровое ядро и приводя ее к тому болезненному состоянию, складу и выражению, которое представляется хроническим и известно под названием эпилептического характера» (Осипов В.П., 1931). Вследствие недостаточной определенности термина «изменение личности по эпилептическому типу» некоторые исследователи предпочитают говорить о «непсихотических психических расстройствах, не достигающих степени парциального или тотального слабоумия» (Казаковцев Б.А., 1999). [стр. 120 ⇒]

Несмотря на серьезные теоретические возражения большинства неврологов и некоторых крупных психиатров против понятия «эпилептоидной психопатии» как «неясного», не располагающего даже одним или несколькими определенными типами характера (Kahn Е., 1928), не опирающегося в достаточной степени на доказательства биологического наследственного родства с эпилепсией, «в значительной мере отягощенного некоторыми историческими предрассудками», строящегося на основе неединообразного эпилептического характера (Kurt Schneider, 1928), большинство исследователей подчеркивают специфичность особого типа личности у больных эпилепсией, позволяющих в ряде случаев заподозрить данное заболевание без типичных пароксизмальных проявлений. Особенно четко в свое время высказался по этому вопросу Н.В. Каннабих (1938): «На основании целого ряда признаков преморбидной личности, психопатологических черт статуса и динамики процесса мы умеем в настоящее время ставить диагноз... [стр. 120 ⇒]

Изменчивостью клинической картины эпилептического характера объясняется тот факт, что в то время как одни авторы подчеркивают ипохондричность больных эпилепсией, другие говорят об «эпилептическом оптимизме» (Hoffungsfreudigkeit) (Rieger С., 1909). По наблюдениям Х.Г. Ходоса (1989) в своем стремлении добиться выздоровления больные эпилепсией проявляют патологически повышенную инициативу и настойчивость. Они педантично выполняют все назначения,... [стр. 125 ⇒]

Согласно этой гипотезе изменение личности у больных эпилепсией относится к реактивным психическим расстройствам, т.е. связано с реакцией на заболевание и отношение к себе со стороны окружающих. Возражая против шаблонного описания личностных проявлений у больных эпилепсией, сторонники этой гипотезы склонны объяснять особенности поведения больных главным образом «реакцией личности на болезнь и окружающую среду». «Эпилептическое изменение личности обусловлено, кроме самого эпилептического процесса, стереотипными и однообразными реакциями больного на проявления заболевания и в первую очередь на изменившееся положение в семье, трудовом коллективе, в микросоциальных связях» (Казаковцев Б.А., 1999). «Пренебрежительное, часто агрессивное отношение окружающих к больным эпилепсией формирует то, что принято называть «эпилептическим характером» (MatthesA., 1977). «Повышенный риск появления психических расстройств у больных эпилепсией связан с тем, что им навязываются ограничения и запреты в повседневной жизни» (Lossius R.et al., 1997). «Общество само создает эпилептический характер у больных. Расстройство поведения и характера больных эпилепсией — результат ненормального образа жизни, навязываемого им припадками или несправедливым отношением общества» (Gastaut Н., 1951). Риск повторения припадков в одних случаях вызывает повышенное внимание к своему здоровью и моделирует особый стиль «защитного» поведения с заострением гиперсоциальных признаков: чрезвычайной прилежностью, педантичностью, исполнительностью, добросовестностью, повышенным чувством справедливости. В других случаях больные становятся суперчувствительными, робкими, боязливыми, мнительными, ранимыми, обидчивыми («дефензивными»). Наконец, у значительной части пациентов превалирующими являются антисоциальные черты: повышенная раздражительность, мстительность, придирчивость, взрывчатость, склонность к ссорам, вспышкам злобы, ярости (эксплозивность), что нередко сопровождается опасными и жестокими действиями, направленными на окружающих». Как известно, классическим описанием характера больного эпилепсией является определение, данное Р. Samt, в 1875 г. «Несчастный с именем божьим на устах, молитвенником в кармане, камнем за пазухой, диаволом в сердце и бесконечной низостью в душе». Если в прошлом (Samt R, 1875) религиозность считалась почти патогномоничным свойством эпилептической психики («сочетание религиозности и безудержного... [стр. 137 ⇒]

С появлением, особенно при учащении, припадков вышеуказанные характерологические особенности становились более заметными. При правильно подобранном лечении по мере достижения контроля над припадками в некоторых случаях они могли нивелироваться, однако у большинства больных оставались на всю жизнь как черта характера. Таким образом, эпилептический характер может формироваться еще до возникновения эпилептических припадков. В связи с этим можно предположить, что эпилептизация нейронов еще до возникновения припадков оказывает негативное дезинтегрирующее влияние на деятельность головного мозга с последующей активацией инстинктивных процессов, управляемых подкорковыми образованиями. При электрофизиологическом обследовании таких людей на ЭЭГ обычно регистрируется спонтанная пароксизмальная активность. Развитие эпилептических припадков в последующем усугубляет течение болезненного процесса, когда наряду с патофизиологическими механизмами, дезинтегрирующими деятельность мозга, включаются социально-психологические факторы. Таким образом, следует согласиться с эволюционно-патогенетической гипотезой изменения личности у больных эпилепсией (Громов С.А., 2006), согласно которой эпилептизация нейронов приводит к формированию эпилептического очага, возникновению припадков, что, в свою очередь, дезинтегрирует деятельность корковых отделов и всего головного мозга в целом с последующим растормаживанием глубоких отделов мозга, которые функционально выходят из-под осмысленного контроля больного, в результате чего возникают аффективные и поведенческие нарушения. 7.2.3. Достоевский и эпилептический характер... [стр. 151 ⇒]

Незадолго до смерти в письме Достоевский так анализирует двойственность: «Эта черта свойственна человеческой природе вообще. Человек может, конечно, вечно двоиться и, конечно, будет при этом страдать; надо найти себе исход в какой-либо деятельности, способной дать пишу духу, утолить жажду его». Судьба Достоевского — пример того, как человек противостоит серьезному заболеванию, благодаря силе воли, сопротивлению недугу способен сохранить «ядро личности», творческие способности, критическое отношение к себе, несмотря на выраженные черты патологического эпилептического характера, наложившего печать болезни на всю жизнь и творчество. Вопрос о сохранении духовного ядра личности в болезни и критического к ней отношения Ф.М. Достоевскому представлялся столь важным, что он в поисках образа положительного героя, с целью «воскресить и восстановить человека», остановился на человеке больном. Именно потому творчество Достоевского и обладает такой силой психотерапевтического воздействия на больных и духовно возрождающего влияния на всех людей. 7.2.4. Эпилептическое слабоумие... [стр. 158 ⇒]

В результате возникают аффективные и поведенческие нарушения, протекающие по гипер- или гипостеническому типу, конституально заложенные в больном, которые он мог контролировать в преморбидном периоде. Согласно этой концепции эпилептизация нейронов еще до возникновения припадков оказывает негативное дезинтегрирующее влияние на деятельность головного мозга, что приводит к формированию эпилептического характера, поэтому при нейрофизиологическом обследовании на ЭЭГ у таких людей может выявляться спонтанная пароксизмальная активность, т.е. имеет место «доклинический эпилептогенез» (Громов С.А., 2006). Развитие эпилептических припадков усугубляет течение болезненного процесса, при этом к патофизиологическим механизмам, дезинтегрирующим деятельность мозга, подключаются социально-психологические факторы в виде социально-трудовой и семейной дезадаптации, чувства ущербности и т.д. [стр. 176 ⇒]

СостоЛшіе 6 ЙпституТе: со&йаййе ясііое, в окруЖаІоЩем ирйептйройай лравильно. Доетаточпо общителел, несколько назойлшв, упорио при каждой вгагрече с врачом требует ускорения экспертизы. <Себя ни в чем вшговным не считает; восггоминанне о пролслгедшем сохранеяо; лодчерклвает свое болезненноо состояние; высісазывает обллие всевозможяых яшіоб (беспокоит сердде, болят руки и иоги и т. п.), часто лросит лыслугаать его сердце, требует it себе внимания, спешит сообщить врачу о бывшем y него припадке, лросит справлться об эгом y наблюдающего персолала. С врачом преувеличспно любезен, угодлив, деряснтся пршшженно л, наряду с этим, при удобяом случао исподтишка готов обндеть, то.пікпуть физичсски болео слабых болыіых. Интеллект, іізменений ne представляют. За время преформальные слособлости грубых бывания тіриладков, преимущественио почью, с иотерей созпашгя, судорогами и последующим спом. _Наличие эпилепсии и здесь ие требует доказательств. За эиилепсто говбрят типйчные опилептические припадки, иреимущественио в ночыое время, их проявление, a главлое специфическоз изменешге характера исгіытуемого (эпилептический характер). Однако сохранность интеллекта, редкие иршіадки при отсутствии каких-либо данных, указывающих на возможноегь времеппого расстройства душевной деятелъиости в момент преступлеиия, a лишь наличие обычного состояния оиьянения, позволяют лризнать Ш. вмеияемым и не нуждающимся в применении к иему мер с.удебно-медицішского характера. [стр. 82 ⇒]

«больших» лртгадков, сопровождаіощихся потерей сознания, судорогами, прикусом языка, упусканием мочи, склонность к расотройствам пастроения тоскливо-злобного характера и описаниые уже выше сумерефіые состояния оознания, наблюдавшиеся в Институтѳ в тіериод его испытания. Все •оказанное, в оочетании с выраженными чертами эпилептического характера (вязкое, тугоподвижное мышлелие, монотонная речь, склонпость к аффѳктивным разрядам и лр.), является достаточным основаняём1 для постановки диагноза элилепсии. Но эпилепсия, как уже указывалось, сама по себе не освобождает от уголовной ответственности, если нет выраженных лризнаіков деградации психической личлостл, упадка интеллекта или времешюго раостройства душевной деятельности, во время которого могло быть совершено иніфимиішруемое нреступление. Поэтому известііые трудности в данном случае и представляет вопрос, в каком "сбстШШш находился больной в момент инкриминируемого ему деяния, тем более, что в обычном своем состоянии, кроме указанных выше эпилёптическйх черт характера, грубых • расстройств иптеллекта не отмечено. [стр. 82 ⇒]

ИЗМЕНЕНИЯ ЛИЧНОСТИ. Помимо пароксизмально-судорожных расстройств, эквивалентов и психозов без помрачения сознания больным эпилепсией свойственны особые черты характера. Это тугоподвижность, замедленность всех психических процессов, склонность к застреванию на деталях, обстоятельность, невозможность отличить главное от второстепенного. Все это затрудняет адаптацию в окружающей действительности. Характерна полярность аффекта в сочетании с вязкостью. Возникший аффект долго преобладает, в связи с чем, новые впечатления не могут его вытеснить. Это касается не только отрицательно окрашенных аффектов, например раздражения, но и аффектов противоположных – чувств симпатии, радости. Гипербулия в достижении поставленной цели, утрированный педантизм в быту и на производстве. Злопамятность, мстительность, эгоцентризм- типичные черты эпилептического характера. Относительно часто встречается также утрированная ханжеская слащавость, подчеркнутая подобострастность в сочетании со злобой и недоброжелательностью. Если болезнь течет неблагоприятно, развивается особое эпилептическое от второстепенного, застревает на мелочах, так как для него все одинаково важно. Мышление становится конкретно-описательным, резко снижается память, уменьшается запас слов (олигофазия). Речь больных обстоятельна, многословна, полна несущественных деталей, при одновременном неумении выделить главное. Переход от одного круга представлений к другому затруднен. Характерно употребление шаблонных оборотов, уменьшительных слов, определений, содержащих аффективную оценку, – «хороший, прекрасный, отвратительный». Круг интересов сужается, больные склонны к реакциям ярости и гнева. Собственное «я» всегда остается в центре внимания больного. В высказываниях на первом плане стоит он сам, его болезнь, его повседневные дела, а также близкие, о которых больной говорит с почтением и упором на их положительные свойства. Больные эпилепсией – большие педанты, особенно в повседневных мелочах, «сторонники правды и справедливости». Они склонны к банальным назидательным поучениям, любят опекать, чем очень тяготятся родные и близкие. Несмотря на то, что больные эпилепсией считают свою болезнь серьезной и охотно лечатся, вера в выздоровление не покидает их даже на отдаленных этапах болезни (эпилептический оптимизм). У одних больных эти изменения сочетаются с повышенной раздражительностью, придирчивостью, склонностью к ссорам, вспышкам злобы, что нередко сопровождается опасными и жестокими действиями, направленными на окружающих. У других, напротив, преобладают робость, боязливость, склонность к самоуничижению, утрированная любезность, льстивость и подобострастие, почтительность и ласковость в обращении. [стр. 23 ⇒]

Часто невозможно предугадать, как поведет себя больной, так как «перемежаемость психических явлений в сфере чувствования и нрава составляет выдающуюся черту в характере эпилептиков». Если указанные выражены, профессиональная и жизненная адаптация сохранена, то говорят об эпилептическом характере. Резкие характерологические сдвиги, сопровождаемые отчетливыми изменениями памяти, прежде всего на факты, не имеющие к больному отношения, позволяют диагностировать эпилептическое концентрическое слабоумие. У больных эпилепсией наблюдаются симптомы: диспластичность телосложения, замедленность, неловкость, неуклюжесть моторики, дефекты произношения. После припадков выявляются патологические рефлексы, возможны параличи и парезы конечностей, расстройство речи (афазия). [стр. 24 ⇒]

Р а с с т р о й с т в а с о з н а н и я выражаются в приступообразном появлении с у м е р е ч н о г о с о с т о я ния сознания (см. Общую часть). Иногда после минования сумеречного состояния сознания на какой-то период задерживаются бредовые идеи преследования или величия (резидуальный бред — см. Симптоматологию). Больные в сумеречном состоянии сознания склонны к разрушительным действиям и могут быть опасны и для себя, и для окружающих. Убийства, совершенные в это время, поражают своей немотивированностью и крайней жестокостью. Помимо собственно сумеречных состояний сознания для больных эпилепсией характерны с о с т о я н и я а м(см. Симптоматоб у л а т о р н о г о а в т о м а т и з м а логию) . Некоторое сходство с сумеречными состояниями сознания имеют так называемые о с о б ые с о с т о я н и я (М. О. Гуревич), которые «примерно так относятся к сумеречным состояниям сознания, как джексоновский припадок к генерализованному эпилептическому». При особых состояниях не бывает выраженных изменений сознания и последующей амнезии, но характерны изменения настроения, расстройства мышления и особенно нарушения восприятия в виде так называемого расстройства сенсорного синтеза. Больной растерян, испытывает страхи, ему кажется, что окружающие предметы изменились, стены колеблются, сдвигаются, голова его стала неестественно громадной, ноги исчезают и т. д. При этом больные могут переживать состояния типа deja vu (уже виденное), jamais vu (никогда не виденное), деперсонализацию, изменение чувства времени и т. д. Продолжительность особых состояний такая же, как и сумеречных. И з м е н е н и я личност и. При длительном течении заболевания у больных часто появляются определенные, ранее им несвойственные черты, возникает так называемый эпилептический характер. Круг интересов больных суживается, они становятся все более эгоистичными, у них «теряется богатство красок и чувства высыхают» (Гризингер). Собственное здоровье, собственные мелочные интересы — вот что все более отчетливо становится в центре внимания больного. Внутренняя холодность к окружающим нередко маскируется показной нежностью и любезностью. Больные 292... [стр. 292 ⇒]

В характере больных появляется своеобразная полюсность (легкий переход от одной крайности к другой) 1. Они то очень приветливы, добродушны, откровенны, порой даже слащавы и навязчиво льстивы, то необыкновенно злобны и агрессивны. Склонность к внезапно наступающим бурным приступам гневливости вообще составляет одну из ярких черт эпилептического характера. Аффекты ярости, которые легко, часто без всяких поводов возникают у больных эпилепсией, настолько демонстративны, что Ч. Дарвин в своем труде об эмоциях животных и человека взял в качестве одного из примеров именно злобную реакцию больного эпилепсией. Вместе с тем больным эпилепсией свойственна инертность, малоподвижность эмоциональных реакций, что внешне выражается в злопамятности, «застревании» на обидах (часто мнимых), мстительности. Типично меняется мышление больных эпилепсией, оно становится вязким, с наклонностью к детализации. При длительном и неблагоприятном течении заболевания особенности мышления становятся все более отчетливыми: нарастает своеобразное э п и л е п т и ч е с к о е с л а б о умие. Больной теряет способность отделять главное, существенное от второстепенного, ему все кажется важным и нужным, он вязнет в мелочах, с большим трудом переключается с одной темы на другую. Мышление становится все более конкретно-описательным, снижается память, оскудевает словарный запас, появляется так называемая олигофазия. Больной обычно оперирует очень небольшим количеством слов, стандартными выражениями. У некоторых появляется склонность к уменьшительным словам: «глазоньки», «рученьки», «докторочек, миленький, посмотри, как я свою кроваточку убрала». Вся перечисленная симптоматика совершенно необязательно должна быть представлена у каждого больного полностью. Значительно более характерно наличие лишь каких-то определенных симптомов, закономерно проявляющихся всегда в одном и том же виде. [стр. 293 ⇒]

Начало болезни может выражаться также в снохождениях, периодически появляющихся расстройствах настроения, внезапно возникающих страхах, приступах ничем не объяснимых болей в различных органах, пароксизмальных расстройствах поведения. Закономерная повторяемость этих явлении всегда должна настораживать в отношении эпилепсии. Эпилепсия у детей характеризуется более злокачественным течением, чем у взрослых, и скорее приводит к снижению интеллекта и разнообразным расстройствам речи. Соматические нарушения. Специальных соматических нарушений, характерных только для эпилепсии, нет, однако среди больных нередко встречаются люди с диспластическим строением, с эндокринно-обменными нарушениями в виде ожирения, нарушения роста и т. п., с гидроцефальным или микроцефальным строением черепа. Кроме того, на теле большинства длительно страдающих эпилепсией можно обнаружить следы различных повреждений, полученных во время судорожного припадка (следы ожогов, ушибов, порезов, выбитые зубы, рубцовые изменения от многократных прикусов языка) (рис. 18). В неврологическом статусе может отмечаться самая различная симптоматика 1 в виде поражения черепномозговых нервов, параличей и парезов, разнообразных вегетативных нарушений. Этиология и патогенез. Со времени Джексона было принято делить эпилепсию на симптоматическую (вследствие определенных заболеваний—травмы головного мозга, менинго-энцефалита и т. д.) и генуинную, возникшую без всяких внешних вредностей, объясняемую исключительно наследственными причинами. Считалось, что для симптоматической эпилепсии характерны очаговые изменения, выражающиеся, например, в характере ауры, в особенностях припадков и т. д., а для генуинной наиболее свойственны диффузные поражения, приводящие, в частности, к возникновению типичного эпилептического характера. Однако тщательные клинические наблюдения и экспериментальные исследования пробивали все боль... [стр. 295 ⇒]

Характеризуя эпилепсию, И. II. Павлов указывал, что ее основными чертами «являются взрывчатый характер, чрезвычайная сила раздражения и периодичность» К Основные нервные процессы у больных эпилепсией характеризуются силой и инертностью. Возбуждение, накапливающееся в эпилептогенном очаге «в больном пункте», до какого-то времени, в силу инертности, остается концентрированным, локальным, а затем, прорывая эту инертность, приводит к эпилептическим пароксизмам. В частности, если взрыв возбуждения, преодолев окружающий вал индукционного торможения, распространяется по двигательному анализатору, то клинически это проявится в виде судорожного приступа. Большое разнообразие эпилептических припадков объясняется «больных пунктов». Характер пароксизмов, степень генерализации их зависит и от богатства связей (анатомических и функциональных) «больного пункта» с другими участками мозга, что приобретает особое значение в свете учения павловской школы о единстве центральной нервной системы, о реакции мозга как целостного образования. Инертностью нервных процессов можно объяснить и особенности мышления больных эпилепсией с их наклонностью к вязкости, детализации, персеверации, «застревании» на определенных представлениях. Инертностью и силой характеризуются и эмоциональные реакции больных эпилепсией, а отсюда и такие особенности эпилептического характера, как «приставучесть», злопамятность, чрезвычайная привязанность к вещам, стойкость и большая сила злобных реакций. Данные электроэнцефалографии. Наряду с тонкими исследованиями обмена и структурных изменений, электроэнцефалография занимает в настоящее время ведущее место в изучении сложной проблемы сущности эпилепсии, особенно в вопросах локализации эпилептогенных импульсов и вопросах нейродинамики. В большинстве случаев1 2 при записи биотоков мозга 1 Павловские клинические среды. Т. 2. М.—Л., 1955, стр. 379. 2 По данным ряда авторов, лишь в 5—20% всех... [стр. 300 ⇒]

Ремиссии при этом заболевании нередко оформляются как психопатоподобные состояния. Однако тщательно собранный анамнез, изучение болезни в «продольном разрезе» поможет выявить симптомы, свойственные шизофрении. При дифференциальном диагнозе важно обращать внимание не только на продуктивную симптоматику в виде бреда, галлюцинаций и т. д., но и на шизофренические «минуссимптомы», выражающиеся в постепенном нарастании эмоциональной холодности, изменении мышления и других проявлений шизофренического дефекта. Эпилепсия, травмы головы и другие мозговые заболевания могут приводить к таким своеобразным изменениям личности, как «эпилептический характер», «травматический характер» и т. д. Внешне подобные изменения личности нередко имеют большое сходство с психопатиями. Например, «травматический характер» может напоминать возбудимую или истероидную форму психопатии: взрывчатость, дисфории, наклонность к истерическим реакциям. Напоминать психопатию может и «эпилептический характер» и изменения личности, возникшие после перенесения энцефалита (см. соответствующие разделы). И все-таки, несмотря на выраженную психопатизацию личности, при всех этих заболеваниях нужно говорить не о психопатиях, а о психопатоподобных состояниях, являющихся лишь этапом течения, одним из проявлений травматической, эпилептической и других болезней. Тщательное собирание анамнеза и клиническое обследование должны быть направлены на выявление начала болезни; изменение характера именно в связи с этим заболеванием и обнаруживание симптомов, свойственных той или иной болезни. Здесь необходимо, однако, уточнение: дело в том, что травмы головы, инфекции и интоксикации, перенесенные в раннем детском возрасте, могут вести к формированию психопатической личности и они же могут стать причиной олигофрении и органического поражения головного мозга. В каких случаях результатом этих заболеваний, перенесенных в детском возрасте, является психопатия? Это происходит в тех случаях, когда заболевание протекало не столь тяжело, чтобы вести к органическому поражению головного мозга в виде процессов рубцевания, массового выпадения нейронов, образования кист, репаративного глиоза и пр. Но также и не в тех случаях, когда легко протекшее заболевание заканчи389... [стр. 389 ⇒]

Эпоха Крепелина получила в наследство обширный материал об эпилепсии. После Жана Фальре, впервые наметившего понятие о «скрытой эпилепсии» (1861), этим вопросом занимались английские и американские авторы. Одна из наиболее значительных работ принадлежит англичанину Адиссону («Клинические заметки об эпилептическом помешательстве», 1866). В Германии об этом вопросе писал Крафт-Эбинг в Allg. Zeitschr. f. Psych. (1868) я в своей «Судебной психопатологии». То, что раньше известно было под именем «мимолетной мании»—mania transitoria, стало все более обнаруживать свою истинную сущность по мере изучения эпилептического помешательства. Решительный шаг вперед в этом направлении сделан был, когда за эту тему взялся молодой, безвременно погибший Замт. Ему принадлежит наиболее полное и обстоятельное описание психических эквивалентов эпилепсии. В 1875 г. в У томе Arch. f. Psychiatr. появилась его работа: «Формы эпилептического помешательства». Замт утверждал, что эпилептические психозы представляют специальный вид скоропреходящего душевного расстройства; это своеобразный эквивалент эпилептического припадка. Эпилептический психоз характеризуется своими психическими симптомами, их способом развития и дальнейшим течением, при чем для диагностики вовсе не является необходимостью наличие в анамнезе обычных припадков падучей, которые к тому же сами по себе не могут служить доказательством эпилептической природы болезни. Замт указал на страх как на один из характерных признаков психической эпилепсии. От него не ускользнула частичная амнезия, столь важная не только в диагностическом, но и в судебно-медицинском смысле. Ему также принадлежит художественный анализ эпилептического характера, — нетерпимости, раздражительности, неискренности этих бедных эпилептиков, которые ходят «с молитвенником в кармане, со словами благочестия на устах и с бездной лукавства на деле». [стр. 249 ⇒]

Сделать это непросто. Относительно шизоидов у большинства авторов еще до начала исследований существует своего рода негласный сговор, консенсус о сущности этой психопатии, которая заключена едва ли не в самом ее наименовании: это та или иная степень «инакости» и «чудаковатости», на поверку оказывающихся всякий раз стертой, неразвернутой, непрогредиентной микрокататонической симптоматикой. С эпилептоидией дело сложнее: основной признак ее (если он вообще существует) вычленить из общего контекста труднее, он хуже отделяется от «здорового» состояния, легче смешивается с «естественной» возбудимостью и потребностью в доминировании. Больше взаимопонимания — относительно пароксизмальных расстройств при эпилептоидии. Общепринято (см., например, у М. О. Гуревича1, Т. И. Юдина1, Е. К. Краснушкина, Л. И. Асановой и др., А. М. Пулатова и С. А. Хашимова), что они являются смягченными аналогами приступов большой эпилепсии и близки или тождественны пароксизмальным продромам этой болезни: именно этой общностью симптоматики и устанавливается прежде всего родство обоих состояний. К пароксизмальным проявлениям при эпилептоидии принято относить: мигрени, спазмофилию, псевдообмороки, детские инфекционные судороги, аффектэпилептические состояния и эпизоды аффективно суженного сознания, отчасти — вегетативные пароксизмальные кризы. Преимущественно в детской патологии: ночное недержание мочи, снохождение, сноговорение, стереотипные ночные страхи, устрашающие повторяющиеся сновидения, заикание, тики и пр. Сравнение этих расстройств с предвестниками большой эпилепсии показывает, что оба ряда симптомов едва ли не идентичны (см., напр., у Е. Е. Сканави). В обеих конъюнктурах первоначальную причину патологии связывают с незрелостью, «органической недостаточностью», врожденной неполноценностью головного мозга с наклонностью к вазомоторным спазмам (Гуревич1) — говорят о дефектной конституции, находя тому телесные подтверждения в виде общей диспластичности и «физической дегенерации». Что же касается эпилептоидной характеропатии — психопатических проявлений, сопутствующих этому стертому пароксизмальному синдрому, и ее связей с изменениями личности при эпилептической болезни, то здесь все сложнее: мнения авторов, включая самых именитых, существенно между собой различаются. Описание целостного эпилептоидного характера удается хуже, чем названных пароксизмов, и если изображаемый тип целен и убедителен (как, например, у П. Б. Ганнушкина), то он либо нечаст, либо оспаривается в дальнейшем как принадлежащий исключительно эпилепсии. Более распространены и меньше возражений вызывают «отдельные черты» эпилептического характера, наблюдающиеся чаще, чем их «кластерные» совокупности. Попробуем назвать черты, относимые разными авторами к эпилептоидным. Здесь, кроме названных выше, суммируются также работы П. Б. Ганнушкина2,4,6, Я. В. Беренштейна, Я. И. Фрумкина, И. Я. Завилянского и М. А. Мизрухи и других авторов. [стр. 75 ⇒]

КЛАССИФИКАЦИЯ Общеизвестно подразделение эпилепсии на генуинную (идиопатическую, эссенциальную) и симптоматическую, которое было широко распространено в прошлом и которого до настоящего времени придерживаются еще многие психиатры. Под генуинной эпилепсией понимается предположительно наследственно обусловленное заболевание, а в сущности - болезнь с неизвестной этиологией, проявляющаяся генерализованными припадками и нарастающими по ходу процесса специфическими психопатоподобными изменениями, формированием эпилептического характера. Симптоматическая эпилепсия в неврологии и психиатрии понималась по-разному. Так, ряд ученых обозначали таким термином случаи судорожных синдромов как при текущих органических процессах (опухолях, сосудистых поражениях головного мозга, церебральном сифилисе и др.), так и при резидуально-органическом его характере вследствие менингоэнцефапитов и травм (внутриутробных, перинатальных и в первые годы жизни), т. е. на ранних этапах онтогенеза проявляющиеся фокальными припадками и хроническими изменениями психики неспецифического общеоорганического типа [Гуревич М. О., 1949; Гиляровский В. А., 1954; Случевский И. Ф., 1957; Портнов А. А., Федотов Д. Д., 1971, и др.]. О. В итке (1939) и G. Coch (1955) считают резидуальную эпилепсию самым частым вариантом симптоматической. Научная разработка данной проблемы известными неврологами и психиатрами за последние полвека выявила, с одной стороны, при так называемой генуинной эпилепсии наличие экзогенных этиологических факторов и локальных изменений в головном мозге больных, а также отсутствие существенных различий в клинической картине и течении генуинной и симптоматической эпилепсий. С другой же стороны, эти исследования показали, что в процессе дальнейшей динамики симптоматической «резидуальной» эпилепсии, т. е. возникшей в связи с менингоэнцефалитами, родовыми травмами и иными экзогенными вредностями у детей, через длительные периоды времени (порой через многие годы) у больных возникают и усиливаются хронические изменения психики, свойственные генуинной эпилепсии, а картина микроскопической патоморфологии головного мозга в таких случаях постинфекционной и пост458... [стр. 457 ⇒]

СТОЙКИЕ ИЗМЕНЕНИЯ ПСИХИКИ Эпилепсии свойственны не только пароксизмальные, но и стойкие, хронические изменения психики, отличающиеся определенной специфичностью. К ним относятся нарастающие в процессе болезни характерологические сдвиги, эпилептический характер - своеобразное психопатоподобное состояние, и в случаях далеко зашедшего заболевания эпилептическое слабоумие. [стр. 467 ⇒]

Исходы эпилепсии оказываются крайне вариабельными. Иногда эпилептические пароксизмы с возрастом прекращаются, но могут продолжаться всю жизнь, не влияя на характер больного или же вызывая специфические психопатоподобные изменения; наконец, припадки могут вести к нарастающим стойким изменениям психики, завершающимся эпилептическим концентрическим слабоумием. Несвоевременно начатое и нерегулярное лечение весьма отягчает прогноз, тогда как систематическое адекватное лечение способствует достаточно продолжительной остановке болезни, т. е. терапевтической ремиссии (неполной - с урежением приступов и без нарастания уже значительных признаков эпилептического характера; либо к полной - со стойким и длительным отсутствием припадков и заметных стойких изменений психики). Клиническое выздоровление при эпилептической болезни наблюдается лишь у 5 - 10% больных, тогда как исход в слабоумие - у 50% , пациентов [Сухарева Г. Е., 1955]. Большое значение для исхода эпилепсии имеет возраст начала болезни. Так, эпидемиологические исследования J. Fink* показали, что эпилепсия, возникшая в раннем возрасте, завершается слабоумием у 61% больных, начавшаяся же в более старшем возрасте — лишь в 24% случаев. [стр. 472 ⇒]

Большинство современных исследователей основное значение в возникновении эпилепсии отводят воздействию на головной мозг внешних патогенных факторов - инфекций, экзотоксикозов, черепно-мозговых и реже - психических травм. Повреждающее воздействие на головной мозг оказывают энцефалиты, менингоэнцефалиты, общие (но нейротропные) инфекции, черепно-мозговые травмы как внутриутробные, родовые, так и в первые месяцы и годы жизни ребенка [Пенфилд В., Эриксон Т., 1949; Гиляровский В. А., 1954; Кондратенко О. И., 1958; Крейндлер А. и др., 1963; Марков Д. А., 1964; Болдырев А. И., 1971; Ковалев В. В., 1979, и др.]. С одной стороны, возникшая в этих случаях (а также и вследствие травм, инфекций и интоксикаций в последующей жизни больного) болезнь в виде эпилептических припадков на последующих этапах течения завершается формированием эпилептического характера и стереотипа пароксизмальных приступов, типичных для генуинной эпилепсии [Успенская М. А., 1946; Гисматулина Р. Г., 1958]. С другой стороны, всестороннее обследование больных «генуинной» эпилепсией обнаружило у большинства из них локальные повреждения головного мозга [Давиденков С. Н., Лев А. А., 1952]. [стр. 473 ⇒]

Выраженные нарушения белково-азотистого обмена с накоплением в сыворотке крови азота аммиака, изменением кислотно-основного состояния в сторону алкалоза, нарушения углеводного и минерального обмена и эндокринного баланса, которые ряд авторов [Сепп Е. К., 1937; Случевский И. Ф., 1938] считают первичными звеньями патогенеза эпилепсии, больше научных оснований расценивать как следствие первичных нарушений центральной подкорковой (в сущности - гипоталамической) регуляции вегетативно-эндокринно-метаболических функций, вызванных инфекционным, токсическим либо травматическим поражением ядер гипоталамуса. Кроме того, эти вторичные производные по отношению к первичным церебральным вегетативные, эндокринные и метаболические звенья патогенеза эпилепсии всякий раз усиливаются, как бы «подстегиваются» припадком, заостряя церебральные расстройства, и благодаря такому цепному взаимодействию тех и других звеньев патогенеза прокладывают дорогу очередному припадку. Судорожный припадок при таких условиях приобретает определенные собственно патологические свойства, способствуя появлению и нарастанию черт эпилептического характера, а в перспективе - и концентрического слабоумия. Клинический опыт психиатрии подтверждает это положение, показывая, что стойкие специфические изменения психики и слабоумие при эпилепсии развиваются тем энергичнее, чем чаще возникают большие судорожные припадки и чем регулярнее они сопровождаются сумеречными состояниями. Так эпилептический припадок становится патогенным фактором, а эпилептический процесс при таком цепном взаимодействии церебральных, вегетативных, эндокринных и метаболических звеньев патогенеза приобретает качества патологического самодвижения. [стр. 475 ⇒]

Дифференциальная диагностика эпилепсии обычно касается отграничения ее от эпилептиформных синдромов самого различного происхождения, причем наиболее трудно отграничение ее от резидуально-органических эпилептиформных синдромов, обусловленных перинатальными повреждениями мозга, а также ранними травмами, инфекциями и экзотоксикозами. В то время как эпилепсия является прогредиентным процессом с усилением, видоизменением пароксизмальных и нарастанием стойких психических расстройств, эпилептиформные синдромы при резидуально-органическом поражении головного мозга имеют стационарное или даже регредиентное течение, и припадки при них не учащаются и не видоизменяются. Особенно же важны в плане этой дифференциальной диагностики стойкие психические расстройства, наблюдающиеся в межприступном периоде: при эпилептиформных резидуально-органических синдромах они проявляются неврозоподобными (псевдоневрастеническими, истериформными, навязчивыми) и психопатоподобными состояниями с астенией, эмоциональной и общей психической лабильностью и отсутствием свойственных эпилепсии признаков эпилептического характера. Еще труднее дифференциация нередких в клинической практике случаев, когда резидуально-органическое поражение ЦНС (с эпилептиформными приступами) на каком-то этапе болезни под влиянием новых патогенных факторов приобретает характер текущего органического процесса. В этих случаях видоизменяются, появляются новые их формы и на фоне церебрастенических неврозо- и исихопатоподобных состояний сначала обозначаются, затем нарастают проявления психической (в частности - эмоциональной) вязкости и полярности аффектов, т. е. признаки текущего прогредиентного процесса-уже эпилепсии. И если резидуально-органическим эпилептиформным синдромам в основном присуща регредиентная динамика с постепенной редукцией неврозо- и психопатоподобных расстройств, то для эпилепсии, «выросшей» из таких резидуально-органических судорожных синдромов, харак1ерно явно прогредиентное течение с появлением и неуклонным нарастанием специфических эпилептических изменений психики в виде вязкости, |угоподвижности и обстоятельности мышления, аффективной взрывчатосI и и полярности аффектов. [стр. 478 ⇒]

Дифференциация эпилепсии от эпилептиформных синдромов при текущих органических заболеваниях головного мозга (алкоголизм, сифилис мозга, прогрессивный паралич, энцефалиты, опухоли, сосудистые и другие заболевания головного мозга) обеспечивается установлением жесткой связи их возникновения и динамики с каждым из этих процессов, наличием психопатологических, неврологических и других (в частности - лабораторных) их признаков, не присущих эпилепсии, свойственных им хронических изменений психики (соответственно по алкогольному, сифилитическому, сосудистому типу и др.) при отсутствии специфически эпилептических стойких изменений психики (т. е. эпилептического характера). [стр. 479 ⇒]

Наиболее трудна судебная экспертиза эпилептических (пароксизмальных) дисфорий и совершения правонарушений больными в межприступном периоде. В «обычных», неглубоких дисфориях больные (при совершении деликта) признаются вменяемыми; тогда как тяжелые дисфории, включающие продуктивную симптоматику и признаки пусть даже кратковременного помрачения сознания (в виде нечеткой ориентировки в месте и времени и неполного «охвата» восприятием окружающих лиц и обстановки, т. е. нарушения предметного контакта), исключают вменяемость. Больные эпилепсией с редкими пароксизмами, легкими проявлениями эпилептического характера и нерезким интеллектуально-мнестическим снижением при совершении правонарушения в межприступном периоде признаются вменяемыми, хотя при такой же степени стойких психических расстройств, но больные с частыми припадками (приравниваемые в этом случае к хронически душевнобольным) при совершении деликта в межприступном периоде, признаются невменяемыми, Невменяемыми (с направлением на принудительное лечение) признаются в случае совершения деликта в межприступном периоде больные в состоянии выраженного эпилептического слабоумия. [стр. 485 ⇒]

1.3. Изменения личности больного эпилепсией При длительном течении заболевания у больных часто появляются определенные, ранее им не свойственные черты, возникает так называемый эпилептический характер. Своеобразно меняется и мышление больного, при неблагоприятном течении заболевания доходящее до типичного эпилептического слабоумия. [стр. 166 ⇒]

Эти полярные свойства характера могут сосуществовать. Часто невозможно предугадать, как поведет себя больной, так как «перемежаемость психических явлений в сфере чувствования и нрава составляет выдающуюся черту в характере эпилептиков». Если указанные характерологические изменения парциальны и слабо выражены, профессиональная и жизненная адаптация сохранена, то говорят об эпилептическом характере. Резкие характерологические сопровождаемые отчетливыми изменениями памяти, прежде всего на факты, не имеющие к больному отношения, позволяют диагностировать эпилептическое концентрическое слабоумие. У больных эпилепсией наблюдаются и некоторые неспецифические соматоневрологические симптомы: диспластичность телосложения, замедленность, неловкость, неуклюжесть моторики, дефекты произношения. После припадков выявляются патологические рефлексы, возможны параличи и парезы конечностей, расстройство речи (афазия). [стр. 49 ⇒]

Такие приступы могут сопровождаться неудержимым влечением к алкоголю или к движению, что создает картину запойного пьянства и периодического бродяжничества (эпилептическая фуга, бегство). В других случаях такие приступы проходят под знаком подъема настроения и активности, со стремлением к поучениям, морализированию, с повышенной самооценкой и склонностью к сутяжному поведению О тактике врача и духовника в отношении этих вариантов эпилептических характеров речь будет идти подробнее при описании всех вариантов патологических характеров (психопатии). [стр. 23 ⇒]

...ту неподвижности, гиперсоциальности. с вспышками гнева безудержных влечении жестокости и т. д. (полярность связанности, замедленности и безудержных влечении = gebundengetrieben немецких авторов) Или, наконец, полярность просветления, экстаза, подъема настроения и мрачной, злобной тоскливости и упадка. Такие сочетания одновременно проявляющихся или сменяющих друг друга противоположных полярных признаков производят тяжелое впечатление двойственности, двойничества, противоречивости. (Иван Грозный, как пример такого эпилептического характера). При частых припадках и эквивалентах, при отсутствии светлых промежутков и восстановления критического отношения к своему поведению у больных утрачивается способность к правильной оценке (социальной и моральной) своего поведения, наступает торможение умственных способностей, снижение уровня личности или эпилептическое слабоумие. В таких случаях могут возникать не только судорожные пароксизмы и кратковременные эквиваленты, но и затяжные на несколько дней и недель психозы, когда больные неправильно воспринимают окружающее, становятся агрессивными и при изменении сознания могут быть опасными для окружающих. Однако при условии лечения, даже и после тяжелых припадков и психозов, возможны просветления, ремиссии, послабления в ходе болезни, с возвращением интеллектуальной активности, критического отношения правильной моральной оценки, раскаяния и сожаления о тяжелых или антисоциальных поступках, имевших место во время психоза. Неожиданное наступление тяжелых припадков, сотрясающих больного, повергающих его в судорогах и корчах на землю, вызывающих впечатление какого-то постороннего чуждого для личности воздействия в прежние времена давало основание расценивать эти приступы, как результат вмешательства злой силы, одержимости бесами, или, в других случаях, как результат божественных влияний, откуда пошло старое название эпилепсии священная болезнь (morbus sacer). [стр. 24 ⇒]

Решительный шаг вперед в этом направлении сделан был, когда за эту тему взялся молодой, безвременно погибший Замт. Ему принадлежит наиболее полное и обстоятельное описание психических эквивалентов эпилепсии. В 1875 г. в У томе Arch. f. Psychiatr. появилась его работа: «Формы эпилептического помешательства». Замт утверждал, что эпилептические психозы представляют специальный вид скоропреходящего душевного расстройства; это своеобразный эквивалент эпилептического припадка. Эпилептический психоз характеризуется своими психическими симптомами, их способом развития и дальнейшим течением, при чем для диагностики вовсе не является необходимостью наличие в анамнезе обычных припадков падучей, которые к тому же сами по себе не могут служить доказательством эпилептической природы болезни. Замт указал на страх как на один из характерных признаков психической эпилепсии. От него не ускользнула частичная амнезия, столь важная не только в диагностическом, но и в судебно-медицинском смысле. Ему также принадлежит художественный анализ эпилептического характера, — нетерпимости, раздражительности, неискренности этих бедных эпилептиков, которые ходят «с молитвенником в кармане, со словами благочестия на устах и с бездной лукавства на деле». [стр. 245 ⇒]

Смотреть страницы где упоминается термин "эпилептический характер": [68] [34] [68] [188] [371] [166] [188] [346] [12] [188] [995] [315] [329] [331] [629] [495] [315] [329] [331] [131] [351] [315] [329] [331] [25] [75] [188] [211] [56] [71] [14] [39] [146] [149] [84] [78] [119] [151] [152] [146] [149] [300] [11] [42] [41] [31] [55] [151] [152] [23]